Стальная мечта - Страница 151

151

— Открывай, не то расстреляю за неповиновение приказу, грязная свинья! — заревел Ваффинг. — Я — верховный командующий Ваффинг, а Штепке — мой подчиненный.

— Н-нам п-приказано п-под с-с-страхом смерти д-держать ворота з-закрытыми, — раздался из-за ворот голос второго охранника. — В-вы хотите, чтобы мы нарушили л-личный п-приказ нашего к-командующего?

Феррик понял, что настало время вмешаться. Жалко этих славных парней, не знающих, какому из приказов следовать. Только он может разрешить их сомнения. Отбросив плащ за спину и величественно войдя в круг света, Феррик предстал во всем своем блеске глазам ошеломленных охранников.

Тотчас из-за ворот донеслось щелканье каблуков и два голоса в унисон рявкнули:

— Хайль Яггер!

Резко и отрывисто Феррик заговорил:

— Я лично принимаю командование здешним гарнизоном. Командующий Штепке смещен со своего поста. Отныне вы будете следовать только моим приказаниям. Я, верховный главнокомандующий, приказываю вам открыть ворота и впустить на территорию лагеря находящихся здесь вместе со мной людей из СС. Приказываю тотчас же после этого снова закрыть ворота и никого не впускать и не выпускать до тех пор, пока я самолично не отменю это распоряжение. Приказываю забыть навсегда о том, что этой ночью произошло и произойдет. Здесь не было ни меня, ни моих людей. Ясно?

— Так точно!

— Вот и отлично, парни, — сказал Феррик уже совсем иным тоном. — Я не забуду вашей дисциплинированности и понимания текущего морального императива.

Через две минуты ворота закрылись — после того, как последний из трехсот эсэсовцев вошел на территорию. Феррик кивнул в сторону офицерских бараков, которые находились в центре лагеря. Не теряя времени, удальцы из СС устремились вперед. Боевая задача была поставлена перед каждым заранее, и теперь Феррик лишь корректировал действия своих людей краткими односложными распоряжениями вполголоса. Согласно плану, эсэсовцы должны были как можно ближе подобраться к офицерским баракам незамеченными. Сигналом к открытию огня должен был стать выстрел. От конспирации напрямую зависела эффективность задуманной операции.

В этот глухой ночной час почти весь лагерь погрузился во мрак. Умаявшись после дневных трудов, Рыцари почивали на нарах, в то время как снаружи под порывами ветра с холодным дождем от барака к бараку неслышно перебегали темные, еле различимые во мраке силуэты — то близилось само возмездие.

Большой барак высшего офицерского состава был виден издалека: окна ярко освещены, изнутри слышны музыка и пьяные выкрики. В отличие от остальных строений на территории лагеря этот барак охранялся четырьмя часовыми. Выхода не было — этим бедолагам придется погибнуть. Так пусть же их кровь останется на совести гнусных предателей!

Феррик, Ваффинг и Ремлер, с автоматами на изготовку, осторожно подобрались к бараку со стороны входа. Черные кожанки партийной элиты делали их совершенно невидимыми во мраке. Наконец до входа в барак осталось каких-нибудь двадцать ярдов.

Движением руки Феррик приказал остальным остановиться и шепотом скомандовал:

— Начинаем атаку. Я беру на себя охрану у входа. Ремлер — займись часовым справа от барака, а ты, Ваффинг, разберись с тем, что слева. Снять их вам нужно с первого выстрела. Ну, желаю всем удачи!

И с этими словами Феррик навел автомат на часовых у входа, решительно нажал на спусковой крючок и помчался к бараку, сея на своем пути свинцовый дождь смерти.

Тотчас же, словно в ответ, во мраке по всему лагерю заговорили сотни автоматов. Часовые у входа в барак погибли, даже не успев понять, что происходит. Когда Феррик был уже у самого строения, длинными очередями хлестая наугад по окнам, он успел заметить, как из мрака со всех сторон выбегают люди в черных кожанках СС и устремляются к бараку. Автоматы строчили не переставая. Дверь в барак распахнулась, и двое заспанных полупьяных Рыцарей в мятой коричневой форме начали очумело палить в темноту. Феррик скосил обоих одной короткой очередью. Еще несколько Рыцарей выскочили на порог и угодили прямо под пули. Не теряя времени, Феррик вихрем взлетел по ступенькам крыльца и ударом ноги распахнул настежь дверь, поливая все перед собой автоматным огнем.

Внутри царили смятение и ужас. В бараке для высших офицеров воняло, как на пивоварне. Повсюду стояли корчаги и бочки с пивом и перебродившим суслом. Штепковские командиры сидели — кто в одних штанах, кто в рубахе. Иные — вообще нагишом, широко расставив ноги, обутые в сапоги; и теперь все вскочили и заметались в панике, тщетно пытаясь уйти от пуль. Кроме офицеров, в помещении находилось больше дюжины обнаженных самок, которые своим истошным визгом добавляли сумятицы. Это были нечеловеческие особи с атрофированным мозгом. Доминаторы вывели эту породу в Зинде для собственных утех. Единственное, что двигало этими чудовищными тварями с их гипертрофированными бедрами и гигантскими выпуклыми грудями, — неутолимое стремление ко все новым и новым совокуплениям.

Феррик затрясся от ярости. С угрюмым наслаждением он разрядил автомат в это гнездо разврата и порока и быстро вставил новый рожок. Краем глаза он различал Ремлера и Ваффинга. Пот стекал по их бледным лицам, кадыки ходили вверх-вниз — видно было, что ребят тошнило — автоматы же в их руках бились, точно живые. Все больше эсэсовцев врывались в помещение, тотчас же открывая огонь по визжащей и корчившейся мрази. От грохота закладывало уши. В воздухе остро пахло порохом.

151